Портал создан при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 11-04-12014в

Error message

ХРИСТИАНСКИЕ ОСНОВЫ ПОЭЗИИ АФАНАСИЯ ФЕТА

Шеншина, Вероника. А.А. Фет - Шеншин. Поэтическое миросозерцание. М.: Добросвет, 2003

Когда эта книга доктора филологии из Хельсинки Вероники Александровны Шеншиной была издана на ее исторической родине (с предисловием В.Н. Аношкиной), она удостоилась положительной рецензии В.П. Зверева в журнале «Октябрь» (2004, № 9), снисходительной новомировской реплики, а также устного и сетевого поношения (в котором особенно усердствовал «коллега» Вероники Александровны Ефим Курганов). Отчего такая реакция?

Дело в том, что автор книги, как нетрудно понять, родственница поэта по линии Шеншиных, защитившая докторскую диссертацию о метафизическом и поэтическом мире Афанасия Фета в Иллинойском университете, не просто очищает имя Фета от революционно-демократической, символистской, а, главное, советской квазинаучной мифологии, но и делает это, так сказать, со стороны, вызывающей наибольшее сопротивление у возобладавшей в современной «русистике» идеологической линии.

С первых же страниц книги Шеншина открыто заявляет: «… одна из задач книги – показать, что метафизическая поэзия Фета включает онтологическое, религиозное видение. Религиозность поэта определила своеобразие его взгляда на мир, как и убежденность в том, что поэт получает свой талант от Бога. Поэзия Фета изобилует отсылками к Библии и особенно к Новому Завету» (с. 15). Поскольку, как справедливо замечает исследовательница, «чаще, чем какого-либо другого поэта, Фета считали атеистом, что за последние 70 лет стало устойчивым мнением в фетоведении и поддерживалось такими советскими учеными, как Б. Бухштаб и Л. Лотман. Фета представляли как образец поэта-атеиста» (с. 15), попытка переосмыслить суть поэтического творчества русского поэта именно с указанной стороны и вызывает то нарочито снисходительное отношение, то открытое негодование. Тяжело, тяжело расставаться со своими советскими гуманитарными предрассудками, которые хотя и имеют свои корни в досоветской революционно-демократической партийной линии, но в XX веке закоренели, укрепились, вошли в университетские и школьные «штудии», получили статус «научных» аксиом.

Особую ценность книге придают впервые публикуемые документы из Гессенского государственного архива (г. Дармштадт, Германия), включенные исследовательницей (в подлинниках и переводах) в Приложение «Дармштадские документы», которые опровергают бытовавшие слухи и сплетни, открывая правду, в частности, относительно вероисповедания матери поэта и ее родственников: из архивных источников следует, что все они были лютеранского вероисповедания.

Таким образом, то, что сделала Шеншина, требует радикального пересмотра прежних версий биографий поэта, написанных Г.П. Блоком (1924) и Б.Я. Бухштабом (1990). Будем надеяться, что в создании будущей научной биографии поэта материалы исследовательницы найдут свое место.

Основная часть исследования Шеншиной включает в себя четыре главы:

Глава 1. А. Фет в русской литературной критике (здесь рассматривается как биография Фета, так и анализируется его литературное окружение).

Глава 2. А. Фет как метафизический поэт (истоки метафизической поэзии, религиозные воззрения, концепция вечности).

Глава 3. А. Фет в мире красоты (основные принципы эстетики, метафизичность и звукообразы в поэзии Фета, палитра лирических образов).

Глава 4. А. Фет и символисты (Вл. Соловьев, К. Бальмонт, В. Брюсов, А. Блок).

Каждая глава представляет значительный интерес, особенно я бы рекомендовал читателям вторую и третью главы. В частности, исследовательница обращается к развернувшейся в середине 80-х годов прошлого века дискуссии на страницах «Вестника Русского христианского движения» (Е. Эткинд, Н. Струве, М. Макаров) атеист ли Фет? Шеншина показывает уязвимость «атеистической» аргументации. Ее собственная позиция твердая и недвусмысленная: «… онтологическая поэзия Фета явно свидетельствует о том, что он не был атеистом. Не был атеистом и Шеншин. Как и все Шеншины, Афанасий Афанасьевич был крещен, обвенчан и похоронен русской православной церковью» (с. 72).

Одной из наиболее возмутительных неправд, распространяемых противниками восстановления христианских смыслов русской классики, является ложь о том, что такого рода акцентуация, мол, небескорыстна, ангажирована и ее приверженцы даже имеют какие-то карьерные "преференции" (не то в России, не то за ее пределами). Однако не знаю ни одного случая, когда симпатия к этому "направлению" помогала бы "профессиональной карьере" в русистике (в силу ее слишком известных нынешних "особенностей"), увы, зачастую бывает ровно наоборот. Да и профессиональная судьба Вероники Александровны - тому наглядное свидетельство. Как и многих других, обратившихся к этому пласту нашей культуры по велению своего православного сердца, отнюдь не ожидая за это каких-то "наград".

Если же отмечать какие-то более специфические литературоведческие особенности книги, я вполне соглашусь с В.П. Зверевым: отдельная ценность исследования Шеншиной, что она вводит в научный оборот многие доселе неизвестные (или почти неизвестные) в современной России труды зарубежных авторов, касающиеся не только жизни и творчества Афанасия Фета–Шеншина, но и существенных литературных и духовных проблем русской культуры.

Поскольку, как оказалось, сочувственных подобному подходу научных литературоведческих изданий в Российской Федерации почти что и нет (особенно таких, в которых бы имелся раздел «рецензии»), я счел уместным представить книгу Вероники Александрвне Шеншиной на этом портале, посвященном оригинальным исследованиям русской литературы.

Иван Есаулов